Охотники знают, что есть такой вид охоты, как загонная охота.
При загонной охоте, её руководитель расставляет стрелков на «номера» — места, где предположительно может выскочить зверь. Остальные участники охоты идут в загон.
На охоте загон — это не тюрьма для крупного рогатого скота. Загон — это цепь охотников, которые передвигаются по лесу и шумят, — кто как может. Одни горланят тирольским йодлем, другие громко матерятся, а третьи просто издают нечленораздельные звуки. Главная цель создаваемой загоном какофонии — так запугать зверя, чтобы он добровольно сдался на милость стрелков, стоящих на номерах.
Но это всё охотничья лирика. Действительность, как правило, бывает более суровая.
Дело было на одной охоте, вблизи одного города — районного центра. Было начало ноября, стояла золотая осень, погода была отличная, настроение у охотников тоже. Был день открытия охоты на копытных. Закончился пятый по счёту загон.
Когда один из егерей, — Гриша — здоровый и добродушный как тюлень мужик, который всегда находился в веселом состоянии духа (или как говорят на Украине — «всегда в гуморе») вышел из загона, все заметили что на нём «лица нет». До конца охоты Гриша не проронил ни слова. Никакие ухищрения старшего и всех остальных не помогли разговорить хмурого егеря.
…Удачно закончилась охота. Весь коллектив собрался под большим навесом, чтобы отметить добычу трофеев — двух кабанчиков и двух косуль. Нажарили требухи с кровью (печень, сердце и т.п.), разложили другие деликатесы. Под бульканье водки и коньяка посыпались тосты. Народу стало хорошо и весело, народ разговорился.
И тут кто-то вспомнил про Гришино горе. Егерь, порозовевший под действием спиртного, и под натиском товарищей уже не мог хранить свою страшную тайну и рассказал о том, что произошло с ним в загоне.
…Гриша шел по лесу, наслаждался погодой и природой и периодически выкрикивал «Йодл — ай — ИИИ — уууу». Гришин путь лежал через густой березняк. Григорий раздвинул ветки, и остолбенел! Его взору открылась следующая картина: на малюсенькой полянке стояли трое: крупная берёза; крупная девушка (обнаженная по пояс, снизу), обхватившая берёзу руками; крупный мужчина (обнаженный по пояс, снизу), обхвативший девушку руками и ритмично вдавливающий её в берёзу, словно хотевший из обоих выдавить сок.
Гриша точно знал, что осенью, да еще в день открытия охоты, да еще в такой глуши посторонних просто не могло быть. Но они были! Поэтому Гриша потерял дар речи и остолбенел буквально в метре от «троицы».
Услышав шорох, крупный мужчина прекратил ритмичные движения и тоже остолбенел. Пауза затянулась на несколько секунд.
Затем мужчина, натягивая брюки, медленно повернул голову в сторону егеря, и громко прорычал: «Гриша! Ёрш, твою медь! Ты что, так и будешь стоять и втыкать?!»
Гриша от этих слов не только не вышел из оцепенения, наоборот все его внутренности сковал звериный страх, наверно такой, какой сковывает австралийского кролика столкнувшегося «глаза в глаза» с удавом. Дело в том, что перед Гришей стоял не кто иной, как сам мер города, регулярно ездивший сюда на охоту.
Гриша пришел в сознание только после того, как мер со всей дури залепил ему пощечину. Егерь вдруг осознал всю нелепость своего положения и рванул, что было духу догонять загон. И только Гришины уши уловили пущенные вдогонку слова мера: «Запомни, если кто узнает — ты здесь больше не работаешь!»
…После того, как егерь завершил свой рассказ, начался вечер вопросов и ответов. Из них самые достойные внимания, такие:
— Гриша, так может ты мера с женой застукал?
— Не-а, Люсю, жену, я хорошо знаю!
— Гриша, а чего ты целый день такой смурной ходил?
— Знал, что не смогу хранить тайну!
©Игорь Проваторов