Глава 4. Экспедиция. День третий
4.1. Старый дурак
Утром лагерь напоминал средневековый военный стан после ночного набега врага! Везде лежали предметы утвари и тела (в том числе начальника милиции и его водителя). Тела лежали бы еще долго, (к счастью они все оказались живыми) если бы их не разбудило гнусное и тоскливое завывание.
Перед всеми проснувшимися предстала следующая картина — на большом валуне в одних семейных трусах сидел Кека. На всю его грудь красовалась корявая татуировка «Не забуду мать родную и отца бухарика» и иллюстрация — солнце, заходящее за морской горизонт. А солнце, восходящее из-за Кавказских гор, отсвечивало от кекиной лысины и образовывало что-то вроде ореола. Глаза на опухшем лице приобрели щелевидную форму, а само лицо своим трагизмом и грустью напоминало лицо чукчи, только что потерявшего целое стадо оленей! Кека сидел, скрестив ноги и руки, (что-то вроде позы медитирующего йога) и причитал:
— Вот я старый дурак! Трое детей уже взрослых! Зачем я так напился!? Горе мне горе! Горе мне горе! …- и в сердцах запустил кошатницу с обрыва в реку!
Всё: и природа, и лагерь постепенно оживали, наступал новый день — второй день экспедиции! Где-то в селе заливались петухи, им вторили собаки, внизу журчала река, монотонно покачивался зачаленный у берега плот, и, только двое Альпинистов, уложенных в плот еще вчера, как дети, беззаботно посапывали в нём. Народ, охватив свои головы руками, тихонько постанывал в предвкушении впечатлений, которые принесёт новый день.
←Назад в предыдущий раздел
Вперёд в следующий раздел→
↑ Перейти в Оглавление
©Игорь Проваторов