Глава 9. Экспедиция. День восьмой
9.1. Гланды будем удалять!
Чиж, едва проснувшись на восьмой день экспедиции, понял, что у него страшно болит голова (как впрочем, и на седьмой, и на шестой, и на все предыдущие). Так как в экспедиции утренняя мигрень не была для всех чем то экстраординарным (и он твердо знал, как и чем ее лечить) — все же он начал лечение с психологического самокодирования. Обычно пару крепких фраз, сказанных вслух в адрес головной боли, помогали организму подготовиться к дальнейшим подвигам. Но тут Чиж понял, что, промолвив красноречивые фразы, он и сам их не услышал. Он лежал и мучительно думал, как быть дальше, чтобы не оказаться посмешищем для этих ехидных тварей, что ходят кругами возле палатки, только дай повод!
Так получилось, что Чиж вчера промерз до синих соплей, что, надо отметить, в любой экспедиции — дело обычное. А тут еще ныряние из разжаренной бани в ледяную воду Алазани, да и вино из холодных погребов Алазанской долины. В общем, небольшой самоанализ и самокопание (что не есть легкой задачей в условиях утреннего помутнения разума) дали свои результаты — пришло понимание, что не меньше головы болело горло.
Так как Врач экспедиции был хирургом — единственный, доступный ему метод лечения был — ампутация, на чем он неоднократно делал акцент. Все это знали и не желали попасться в его кровожадные лапы, Чиж в том числе.
Доктор взял столовую ложку (предварительно макнув для дезинфекции в бидон с чачей) и попросил, открыв рот, сказать: «А-а-а». Засунув ложку в горло больному по самый черпачок, эскулап начал внимательно осматривать горло. При этом глаза у Чижа были похожи на глаза несчастного судака, которому из пасти извлекают блесну, зацепившуюся сразу тремя крючками. Внимательно осмотрев пациента, Док во всеуслышание заявил:
— Сильно воспалены гланды, придется удалять! Готовьте кипяток и чистые портянки! И добавил: «Иначе до конца экспедиции вряд ли дотянет!»
В это время зловредный народец (которому тоже не очень хорошо было) ехидно подтрунивал — какая-никакая, а развлекуха с утра пораньше.
А Доктор, уже совершенно серьезно, обращаясь в первую очередь к Шефу, сказал:
— На самом деле смешного в этом мало. Я, конечно, не ЛОР, но похоже на гнойную ангину. Как бы интубацию не пришлось делать в полевых условиях! А мне то и в стационаре на живых ее делать не приходилось! Причем слово «на живых» доктор произнес с особым, патологоанатомическим привкусом.
От всех слов, произнесенных врачом, двое — больной и Шеф — побледнели, пошатнулись и сползли на близлежащие валуны. Мгновенно было созвано Общее собрание: решать, что делать с Чижом дальше. Причем на этот раз (в отличие от обычного — когда говорят все одновременно) говорили только Док и Шеф. Несмотря на бешеное сопротивление хворого, выражаемое в неприличных жестах, было принято единогласное решение сдать больного на лечение в ближайший стационар.
Дальнейшее было прозаичным — в путь двинулись: Шеф с Доком и Завхозом, как посланцы Красного креста, яростно сопротивляющийся Чиж и четверо добровольцев для подавления яростного сопротивления.
Покидая лагерь, Адмирал пригрозил всем пальцем и сказал:
— Ввиду чрезвычайного происшествия объявляю в лагере сухой закон — без меня тут ни-ни. Нарушителям будет мапупи! Что такое «мапупи» никто не знал, но почему-то все считали, что это какое-то сексуальное наказание, применяемое в особо извращенной и циничной форме. Поэтому подвергнуться адмиральскому мапупи не хотел никто!
В трехстах метрах от лагеря шла автодорога, где уже через пятнадцать минут медсанбат был подобран королем гор — автобусом ПАЗик. Всего на расстоянии пяти километров от места вспышки инфекционного заболевания была обнаружена ближайшая больница с милым грузинским названием «лазарети», которая и простерла навстречу больному свои пахнущие йодом и зеленкой руки.
←Назад в предыдущий раздел
Вперёд в следующий раздел→
↑ Перейти в Оглавление
©Игорь Проваторов