12.10. Дорога домой!
Одна из самых больших прелестей, которая ожидает любого путешественника — это момент возвращения домой. Романтика дальних странствий, приключения, познание неизведанного и любые другие прелести на самом деле не могут сравниться с моментом возвращения домой. Причем чувство, которое при этом овладевает путешественником, практически не зависит от того — две недели длилось путешествие или два года.
Залезть в вагон после всего пережитого было настоящим блаженством. А поскольку поезд отправлялся под вечер — все утомленные впечатлениями, полученными за двухнедельный срок, быстро рассредоточились по полкам. Матрацы, подушки, одеяла и простыни, а так же монотонный перестук колес — все это клонило в сон не меньше, чем выпитые за день декалитры грузинских вин.
Не повезло только Червяку. Дело в том, что билеты на обратную дорогу были не подряд, как раньше, да еще и плацкартные. Места были врассыпную — и в двух вагонах. Червяку досталось купе, в котором кроме него ехало трое неугомонных грузин. Только они сели в поезд — тут же достали еду и вино и начали трапезничать, произнеся тосты. На втором тосте вспомнили про мирно засыпающего на верхней полке попутчика — и протянули ему стакан вина. Червяк отморозился — сказал, что у него язва желудка и он вина не пьет. На самом деле вино в него уже просто не влезало. Стоило немножко наклонится, и вино могло перелившись через край, вытечь наружу (как ни странно, не вызывая при этом рвотного рефлекса). Но грузины не растерялись и достали из закромов чачу:
— Дэржи, от чачи язва вилечивается!
Червяк с трудом уместил в себя полстакана чачи. Как известно, жидкость не сжимается. Более того, согласно закону Паскаля, давление, произведенное на поверхность жидкости внешними силами, передается равномерно во всех направлениях. Червяк хорошо знал физику, поэтому он прекрасно представлял, чем может закончиться следующее приложение внешней силы и с тоской представил, как тонкие струйки вина прорываются наружу из его тела — как из резко сжатого в кулаке переспевшего помидора! Решение пришло неожиданно. Достав перочинный ножик, Червяк, подпоров шов матраца, сделал там отверстие, и …впитывал передаваемую грузинами чачу в набивку матраца. Когда пьяные грузины угомонились, ближе к утру, он скрутил матрац и засунул его на третью полку. С утра запах в купе стоял еще тот!
…С утра все проснулись свежие и отдохнувшие (кроме Червяка). От скуки и безделья все бесцельно шатались по вагонам и доставали друг друга глупыми шутками. Делать было нечего: вино, припасенное домой, умерло еще на вокзале в Тбилиси. В купе у Шефа стояла последняя надежда — подаренная грузином 20-ти литровая канистра чачи. С одной стороны, все были рады, что, приехав домой разделят её содержимое, и у каждого будет «сувенир с Кавказа», емкостью один литр! С другой стороны, весь коллектив смотрел на канистру с неприязнью и даже со злобой. У людей при одной только мысли, что находящаяся в ней жидкость струится по пищеводу, печень начинала нервно ворочаться и ворчать, выражая свое недовольство производимым дискомфортом.
Поэтому, когда через два часа после пробуждения кто-то, проходя мимо канистры, и указав на неё пальцем, робко предложил:
— Может булькнем по маленькой? — двадцать пар глаз посмотрели на него с лютой ненавистью!
— А я чего? Я ничего — сразу парировал умник!
Но дело было сделано, и зерно сомнения посеяно. Многим стало ясно, что жить канистре оставались считанные часы!
В тот день не нашлось желающих посещать вагон-ресторан — хватило и канистры чачи!
←Назад в предыдущий раздел
Вперёд в следующий раздел→
↑ Перейти в Оглавление
©Игорь Проваторов