Было у меня два друга, — Чижик и Дунайский, главные партнеры по поездкам на рыбалку в Сопковку. Во время одной из таких поездок и произошел этот случай…
…Пройдя от железнодорожной станции около километра через село Собковка, мы вышли на Хутор. Так мы условно называли две одинокие хаты, стоящие на отшибе от села под лесом. Хаты были еще те, — покосившиеся глиняные лачуги с почерневшими соломенными крышами. Возле одной из хат стояло дерево, огороженное тыном из полусгнивших жердей. Дерево было высотой до конька хаты или даже чуть больше. Кто-то случайно заметил: оба-на! Его же в том году не было, как оно так быстро выросло!
И тут у Чижика поднялась кепка вместе с волосами: «Так это же конопля!».
Надо заметить, что Чижик никогда не был наркоманом, но его постоянно тянуло на всякие гнусные эксперименты. Как только он осознал наличие конопляного дерева и его величие, тут же решил, что нужно немедленно завладеть частью его пыльцы, при этом никакие наши с Дунайским уговоры уже не имели смысла. Сбросив рюкзак, Чижик поскакал к вожделенной конопле. Но она была высокая и самые роскошные цветки с желанной золотистой смолой были слишком высоко. Чижик прыгал, пытаясь их достать, когда из хаты вышла скрюченная старушка лет восьмидесяти.
— Ты чего скачешь милый? – спросила старушка. Но Чижик тут, же нашелся:
— Здравствуйте, бабуля! Мы идём на рыбалку, смотрим, а тут прикормка растёт! Рыба очень любит цветки конопли, мы их в кашу добавляем…
— Так чего ты прыгаешь, я щас драбину принесу.
Бабуленция вытянула из покосившегося сарая стрёмную лестницу сбитую гвоздями из жердей:
— Тебя сынок она не выдержит. Я сама залезу, а ты подержи.
Несмотря на возраст, бабка проворно вскарабкалась на лестницу и срезав десяток веток, со словами: «Держи сынок, ни хвоста тебе, ни чешуи», передала зелье Чижику.
Оставшиеся шесть километров до реки Чижик преодолел в приподнятом состоянии и весь оставшийся день он уже не думал о рыбалке, а занимался переработкой наркотического сырья.
Вообще технология тут такая. Самые-самые психотропные вещества в конопле содержатся в золотистой смоле, защищающей цветки. Цветки трутся ладонями, смола прилипает на руки, потом скатывается маленькими черными катышками как грязь. Эти катышки перемешиваются с табаком, вытрясенным из папиросы «Беломорканал», смесь запихивается назад, а дальше как говорится, дело техники.
Проблема заключалась в том, что никто не рассчитывал на шаровую коноплю, поэтому Беломорканала с собой не было. Курили мы болгарские сигареты с фильтром «Стюардесса», а это совсем другой коленкор. В общем, намучился Чижик переделывая качественные болгарские сигареты с фильтром в некачественные отечественные самокрутки с дурью.
…На реку начала спускаться ночь. Мы закинули донки для ловли небольших сомиков и уселись у костра за нехитрой трапезой: сало, яйца, лук, огурцы, варёная колбаска и конечно молдавский портвейн Аист. Чижик каждый стакан портвейна смачно закуривал канабисом.
Около полуночи Чижик отошел по нужде и не вернулся. Мы часа два прочесывали местность в его поисках. Дело в том, что наше место – это километр ровного берега, окруженный со всех сторон водой (подробнее об этом читайте в рассказе Собковка), и выбраться отсюда пешком можно только в одном месте – по колено в воде. И главный вопрос, — зачем?
Проверив каждый метр суши и берег мы не нашли пропавшего друга. Вывод напрашивался один – обкурившийся Чижик свалился с обрыва, и… А глубины тут везде около 6 метров! Сна не было. Сидели мы с Дунайским, глушили портвейн, и горевали по утопшему другу. Уже начало сереть, когда послышался стон. Мы бросились на звук, и нашли там Чижика с окровавленным лицом (на макушке у него была не хилая рана), он сказал, что ничего не помнит, упился-обкурился, наверное, упал и стукнулся головой.
Немного отоспавшись, мы пришли к выводу, что рыбалка не задалась и нужно ехать домой на сутки раньше запланированного срока. По дороге решили зайти на лесное озеро и наловить карасей. Метров через триста после того, как мы вошли в сосновый лес Дунайский вскрикнул: «А это еще что такое?!». На сосне, примерно в 2,5 метрах от земли на обломанной ветке была наколота кепка Чижика – рукой не достать. Под гнетом неопровержимых фактов Чижику пришлось расколоться.
…Около полуночи у него закончилась «травка», а конопляное дерево манило своими размашистыми ветвями, и ничего, что 6 км в одну сторону. Заранее зная наше неодобрение, он решил сгонять за зельем по-тихому. Преодолев шесть километров, Чижик нарубал топориком ветвей и утащил их в лес. Имея вчерашний негативный опыт, он решил не заморачиваться, тем более при свете луны. Вытрусил на газету несколько сигарет и скрутил одну большую самокрутку, которую тут же и выкурил. Видать большая самокрутка хорошо ему вставила в мозги, раз он почувствовал себя джигитом. По дороге к конопле Чижик видел стреноженных коней, выгнанных в ночное, и вот теперь решил, что ему необязательно назад к реке кренделять пешком. Он распутал коню ноги, вскочил на него и поехал. Точнее понесся. То ли конь не принимал чужого наездника (то ли такой наездник был), а может животное просто не переносило запаха конопли, парнокопытное устремилось в лес и понеслось по сосновой просеке, увлекая за собой Чижика. Куда бы Чижик доскакал неизвестно, но его остановила ветка, торчащая на уровне макушки. Ветка нанесла всаднику рану в области обкуренного мозга и оставила себе на память о встрече кепку, предварительно прокомпостировав её…
По дороге на станцию мы обошли Хутор другой дорогой – стыдно было смотреть в глаза бабке за искалеченное конопляное дерево. А когда мы поехали на рыбалку через две недели, конопли уже не было, — спилили, один пенек остался. Но Чижик клялся, что это не его работа. А нас с Дунайским очень терзали смутные сомнения… Если и не сам, так наверняка навел кого-то.
В этом рассказе, о рыбалке, конечно мало слов, но такое уж всестороннее занятие рыбалка, — случится на ней может всё что угодно!
©Игорь Проваторов